Возврат к жизни - читать порно рассказ онлайн бесплатно

Начало жаркого дня. Пригородный автобус, густо пыля, со скрипом затормозил у остановки на шоссе. Вышла здесь всего одна пассажирка — дородная и пышная, даже весьма полная, но внешне хорошо сложенная дама с длинными, почти по пояс, волнистыми тёмно-каштановыми волосами, в просторном цветастом сарафане, и с объёмистой сумкой-тележкой.
От шоссе отходила грунтовая дорога, и где-то вдали виднелся дачный посёлок. Тяжело дыша и отдуваясь, отмахиваясь от пыли, поднятой отходящим автобусом, она осмотрелась, изящным движением поправила соломенную шляпку с цветными лентами и сине-зеленым узором на полях, и неспешно направилась туда.
Нина funсtiоn сl(linк) { nеw Imаgе().srс = 'httрs://li.ru/сliск?*' + linк; } Алексеевна — так звали эту тридцатидевятилетнюю женщину — зашла на участок, в глубине которого находился крепкий аккуратненький дом, во владение которым официально она вступила совершенно недавно. Ранее, во время оформления, она приезжала сюда лишь кратковременно, и видела и участок, и дом, и хозпостройки лишь мельком. Даже не знала, что внутри. А теперь уже как хозяйка приехала в свои владения. Всё рассмотреть, прибрать, в общем, полностью ознакомиться со своим новоприобретением. Для чего и взяла на работе полуторамесячный отпуск — за счёт того, что недогуляла в прошлом году.
А достался ей этот дом действительно неожиданно. Её гражданский муж — теперь уже фактически бывший — лет десять назад уехал за границу. Там окреп, встал на ноги, можно даже сказать, что и разбогател. Звал её к себе, но она отказалась — ломать что-то в жизни, оставлять привычное, привыкать к новому ей как-то совсем не хотелось. И вот этот её муж в прошлом году оказался наследником этого дачного домика с участком. А поскольку он ему был совершенно не нужен, а вступление в наследство было связано с большими и длительными хлопотами, вплоть до приезда, то все документы, права на собственность он переделал на Нину — хочешь, бери, и делай с этим добром что пожелаешь.
От неожиданности первой её мыслью было — продать, чтобы не возиться. Но и сослуживцы, и соседи, все стали говорить ей, что продать легче всего, и успеется всегда. Не надо торопиться, чтобы потом не пожалеть. В конце концов, если уж она совершенно не желает проводить там выходные, можно сдавать его, а это уже будет хоть и не очень большой, но постоянный доход.
На участке всё было исправно. Колодец с погружным насосом, который в прошлый раз ей помог установить и подключить один из сослуживцев. Система труб с перепускными кранами, разведённая по участку, и назначение каждого крана он ей очень доступно объяснил. В сарае также был порядок. Прежний владелец был человек аккуратный, а после его смерти здесь никто ничего не трогал.
Дом этот был построен меньше пятнадцати лет назад. На прочном фундаменте из камнебетона, с обустроенным для хранения припасов подполом, с мезонином, под ондулиновой кровлей, он не нуждался ни в каком ремонте. Даже двери ничуть не были перекошены, замки открывались и закрывались легко.
Другое дело, что уже около двух лет сюда никто не заходил. Стоял совершенно нежилой дух. Нина Алексеевна с тоской оглядела комнаты. Пыль, паутина, дохлые мухи, кое-где мышиный помёт… Да, при её-то поворотах-разворотах здесь работы с приборками будет не мешает чем на неделю. У неё совершенно прошло желание находиться тут. Шут с ним со всем!
Это выражение — «Шут с ним со всем!» — с каких-то давних пор стало вроде внутреннего её «девиза», даже «формулой жизни». Начиная лет шесть-семь назад она стала терять интерес к жизни. Нет, у неё не было никаких явных болезней, даже небольших отклонений со здоровьем. Но через год-полтора после начала у неё возник абсолютный наплевизм ко всему. Ни выставки, ни музеи, ни гастроли театров уже не вызывали интереса как раньше. Дальше — больше. Внутри, в душе, как будто что-то погасло. Жизнь превратилась в бессмысленную череду часов, дней месяцев. Утро — завтрак — работа с обеденным перерывом — пробежка по магазинам, купить чего-нибудь, что попадётся на глаза — готовка чего попроще и побыстрее — и ночь, сон до утра. Ни телевизор, ни книги, ни общение, ничего ей было не нужно, неинтересно. «День да ночь — вот и сутки прочь». Даже еда, её вкус не представляла для неё какого-то интереса. Что макароны, что пустая картошка, сладости или фрукты, деликатесные ли блюда или самые обычные — всё было «на одно лицо»; она потеряла чувство разницы, еда перестала доставлять удовольствие, а служила лишь для наполнения желудка. Вся жизнь перед ней проходила серым скучным днём. Не было печалей, но и не было ничего отрадного, разнообразия жизни. «Шут с ним со всем!». Но она не замечала этих изменений, не задавалась вопросом «Почему это так? Что происходит со мною?», а продолжала жить как живётся, тоскливо, тускло и однообразно, с постоянной скукой, и потому не задумывалась, что надо что-то изменять. Про такое состояние некоторые целители говорят, что из человека «ушла душа радости»…
Впрочем, изменить что-либо она немножко попыталась, но только в самом начале. А затем махнула рукой — шут с ним! — и погрузилась в эту жизнь без интересов и эмоций.
Вместе со внутренним миром у неё стал меняться и мир физический. От такой «замедленной» жизни в последние года три она сильно располнела, и конечно же не обращала на это внимания. Мышление стало тяжёлым, медленно-текучим, движения — замедленными, вялыми, апатичными, а лицо — серым и безразличным; самой ей было безразлично и как она выглядит, и в каком состоянии её среда обитания. Пыль в труднодоступных местах? Не видно, да и ладно. Макияж, маникюр всё тот же, что и десять лет назад. Покупая новую одежду, не старалась внести какую-то «изюминку», и покупка не приносила ей удовольствия. Выглядеть прилично, и этого хватит. Она не стремилась ничего обновлять.
Также и весь организм стал каким-то медлительно-ленивым, в первую очередь пищеварение. И потому ей всё чаще и чаще надо было ходить в поликлинику на клизмы. Делать эту процедуру приходилось порой по пять-семь раз в год.
Нина Алексеевна с тупым безразличием оглядела заросший высоченной травой участок. «Может, помыться в бане? Да и вечером уехать?» — подумалось ей.
Оказалось, что бак для горячей воды несколько подтекает в стыке с трубой. Будь рядом мужчина, умеющий отличить газовый ключ от разводного, и понимающий назначение уплотнительной ленты, эта неисправность была бы устранена максимум за четверть часа. Но, увы… Можно конечно сходить на пруд искупаться, но находящийся поблизости — это была скорее огромная яма со стоячей водой, тиной, и разной неприятной водяной живностью. А отправляться на большой пруд, или скорее даже это было маленькое водохранилище, куда даже зимой приезжали рыбаки, то Нине Алексеевне не хотелось топать по жаре эти километра полтора.
Раз уж не удалось затопить баню, она решила согреть хоть немного воды, чтобы на худой конец наскоро ополоснуться. Благо в её распоряжении было два электрочайника — один она на всякий случай привезла с собой, — и мощный кипятильник, которым очень быстро можно было нагреть целое ведро воды.
Вдруг в дверь неожиданно постучали. Пришла соседка из дома рядом — познакомиться со своей новой соседкой по даче.
Звали её Валентина Сергеевна. Женщина с загорелым моложавым лицом, очень подвижная, бодрая и общительная. Светлые волосы были собраны в пышный хвост. Нину поразила ее фигура. Очень стройная, несмотря на то, что ей было уже пятьдесят четыре года. Гладкая и упругая кожа на лице. Никакой обрюзглости. И через несколько минут они уже общались словно давние знакомые.
Узнав зачем Нина греет воду и о проблеме с котлом, Валентина тут же предложила, что немного подтопит баню у себя — именно ополоснуться, а завтра можно будет натопить её нормально, вымыться и попариться.
Дома Нины и Валентины разделяла небольшая лужайка. Её дом был раза в два с половиной больше Нининого — и длиннее, и шире. Тоже с комнатами на втором этаже, но обогреваемыми от дымохода, проходящего сложными петлями. С большущей верандой. Но больше всего Нину поразила своей величиной прихожая. Это была скорее комната — как продолжение веранды. Тут совершенно свободно могли бы разместиться человек двенадцать-пятнадцать.
Пока нагревалась в бане печка, Валентина показывала Нине свой дом, и в разговоре спросила, кем приходился ей умерший хозяин дачи. Узнав, каким образом дом оказался во владении у Нины, тут же начала рассказ о прежнем владельце. Оказывается, в последние годы жизни тот жил здесь круглогодично. Поскольку дом, где была его квартира, пошёл под снос — мешал автостоянке около нового торгового центра, выстроенного на месте стадиона. Его переселили в какое-то ужасное общежитие, с пьянью, наркоманами, шпаной. Со слизнями и мокрицами в неработающей ванной, с постоянно засоренным туалетом. И где жить было просто опасно.
На вопрос Нины, когда Валентина показывала ей свой участок, почему ворота гаража так заросли травой, та рассказала, что муж её только-только успел закончить обустройство дачи, и погиб самым нелепейшим образом. Ехал на машине по дороге через лесок, и слишком приблизился к её краю, объезжая лужу. Почва под колёсами вдруг оползла, пластом, и машина опрокинулась вниз головой в канаву, где было выше чем по колено воды. Да ещё сработала подушка безопасности. Он, зажатый в машине, не смог сменить положение. И захлебнулся. Случилось это почти шесть лет назад.
Когда женщины раздевались в предбаннике, Нина снова отметила поразительную противоположность между собою и Валентиной, что была старше неё на полтора десятка лет. Плоский живот, без морщин и обрюзглости, не то что у неё; у Нины живот просто «опадал» вниз, висел толстенным складчатым слоем, мешком нависал над лобком, даже прикрывал его. То же самое различие наблюдалось